Раскол, 4 (1)

 Черт его знает, как люди книги пишут. Тут и выдумывать-то не надо ничего и никаких тебе творческих запоров кризисов, знай переводи, и то через пень-колоду. Ну да ладно, едем дальше.

Впервые Рис увидел Коула почти год назад.

Он хорошо помнил то время, ведь в Белый Шпиль как раз дошли вести о восстании в Киркволле. Маги испуганно шепчутся, в коридорах толпы храмовников. И среди всего хаоса Рис изредка видел постороннего юношу, что не бегал туда-сюда, как все остальные, а просто... наблюдал. Хотя он был странно одет, Рис над ним особо не задумывался. Новый послушник, посетитель, допущенный храмовниками. Никто, казалось, не обращает внимания, ну и ему незачем. В то время посторонние, пусть не частые гости башни, не были чем-то неслыханным.

Позже, во время лекции в главном зале, Рис снова его увидел. Сидит на задних рядах и озадаченно смотрит на происходящее. Юноша, казалось, был совершенно не на своем месте, и Рис, повернувшись к Адриане, спросил, кто он, по ее мнению.

Адриана посмотрела, куда он указал, и нахмурилась.

—Ты о ком? Там нет никого.

—Уверена?

—Шутишь? Что ты видишь?

Тут Рис заткнулся. Если Адриана не видит того же, что он, то дело в его воображении... или хуже. Может, то дух, или даже демон, а значит—беда. Но он же медиум. Если юноша—демон, почему он того не ощутил?

Так что Рис сослался на недопонимание, отчасти и сам себя в том убедив. После чего поспрашивал—осторожно—видел кто-нибудь что-нибудь странное в башне? Посторонних? Вот когда он услышал о Привидении Шпиля.

Нелепость, конечно. Все его исследования говорили, что привидений не существует. То в лучшем случае духи: выдающие себя за мертвых или потерянные. После смерти души людей уходили... куда-то. Согласно Церкви, они пребывали с Творцом в неких сферах бытия за Тенью. Даже сами духи утверждали, что не знают—если на слова подобных сущностей можно полагаться.

И все же слухи лишь усилили его тревогу. Потому он внимательно следил, не появится ли юноша вновь, желая встретиться с ним и узнать точно. И конечно, только он начал ждать появления юноши, как тот вдруг куда-то пропал.

И Рис пошел искать его в Яме. Все, кто упоминал таинственное привидение, считали, что его можно найти там. Если то был дух, Рис обязан был выяснить, почему не ощутил его, ради своих исследований—и чтобы доказать себе, что не оказался под влиянием весьма хитрого демона.

Он искал в архивах. Пошарил кое-где в забытых и даже формально запретных местах башни. Он уже начал подозревать, что ему просто мерещилось, когда наткнулся на Коула. Или скорее Коул наткнулся на него.

Рис помнил, как свернул за угол и чуть не налетел на юношу—тот стоял, изучая его. Когда Рис заговорил, он подскочил от изумления. То, что его видят, Коула заметно шокировало, и пришлось долго убеждать его, чтобы успокоить. Коула привлекли поиски Риса, хотя он совсем не думал, что тот ищет его, поскольку видел ранее. Он давно перестал высматривать, не замечают ли его люди—такого никогда не бывало.

Первый разговор был... откровением. Согласно Коулу, его схватили храмовники и бросили в камеру. Он не помнил когда, и не помнил точно, как выбрался—но теперь оказался в мире, что не видел его. Рис никогда о таком не слыхал. Собственно, ему пришлось коснуться юноши—убедиться, что тот и правда настоящий.

—Как ты можешь быть невидимкой?—спросил он.

—Не знаю.

—Но... тебя видели. Пусть даже мельком. Мне рассказывали.

—Иногда. Не знаю, как.

Коул отвечал уклончиво. От расспросов ему было неуютно. И страшно—как Рис использует знание о нем? Он почти на грани срыва умолял не выдавать его храмовникам. Рис неохотно согласился—кто поверит, в конце концов, скажи он, что по коридорам башни бродит невидимка? Особенно когда тот не хочет, чтоб его видели.

Потому он ушел, обещая вернуться, и не понимал, почему юноша промолчал, явно не веря. Пока Рис не нашел его спустя несколько дней. Тогда Коул испугался снова. Он сказал, что прежде мог привлечь к себе внимание, получалось, если хорошо постараться. Но вскоре его забывали. Всегда. Он просто совершенно вылетал у людей из головы, и посчитал, что так же станет с Рисом.

Но не стало. Рис все приходил. Поначалу из интереса к странной загадке. Если разобраться в причинах невидимости Коула, то, вероятно, можно их устранить. Возможно, попутно узнать что-нибудь. Рис не был ученым, но интересные исследования всегда его привлекали—особенно если он мог кому-то помочь.

А Коул нуждался в помощи. Никогда о том не говорил, но был очевидно и отчаянно одинок. И хотя знакомство для него было странным и пугающим, страх не гнал его прочь. В итоге помощь перестала быть причиной; Рис хотел выяснить правду, конечно, но теперь оттого, что Коул ему нравился. Юноша был не скор на язык, но обладал ясным умом и природным любопытством. Еще он был прекрасным примером, что от Круга толку нет. Что если б его в башне встречали маги—пониманием вместо страха и презрения? Если помогли бы ему осознать, что у него не ужасный, а уникальный и захватывающий дар?

Встречались часто—как Рис осмеливался. Играли в карты при светолампе, Коул показывал тайны, что открыл в Яме—Рис даже не думал, что там может быть подобное. Говорили обо всем—только не о существенном. Вопросы о том, как Коул таким стал, или даже о возможности помочь часто вели к его отступлению обратно во тьму.

Обнаружены они были ровно раз, храмовником, обходящим архивы. Тот незаметно вошел в комнату, напугав обоих, задумавшихся над шахматной доской. Страж постоял, пялясь, а затем спросил Риса, всегда ли тот играет сам с собой. Заикаясь, Рис объяснил, что вырабатывает стратегии, и страж ушел, пораженно тряхнув головой. До того Рис гадал про себя: может, Коула просто трудно заметить, и если кому-то прямо показать, его увидят. Но дело было не в том.

А потом закрыли Коллегию Чародеев.

После чего прибавилось слежки за каждым магом в башне, а потому у Риса убавилось возможностей уйти, чтобы отсутствие не заметили. Визиты стали нечастыми, а сумев прийти, он заставал Коула замкнутым и вялым. Всякий раз юноша был убежден, что Рис забыл о нем, несмотря на заверения в обратном. Затем мрачнел, не сомневаясь, что если сейчас Рис и не забыл, то вскоре наверняка забудет.

Потому Рис искал ответ с удвоенным усердием. Поиск в архивах мало что дал. Он подумывал затронуть тему с Адрианой—но что она скажет? Что тут можно сказать? Не говоря о возможности выдать секрет храмовникам, что могли ему посоветовать насчет того, чье существование Рис и доказать-то не мог? Его терзала вина за неспособность помочь—и за то, что от его визитов Коулу было явно хуже, а не лучше.

Последний раз Рису пришлось часами искать Коула в Яме. Что было странно, поскольку обычно юноша находил его первым. Рис не смел позвать, взамен прочесывая забытые углы, где жил Коул, отчасти страшась наткнуться на безжизненное тело.

В итоге он нашел Коула в крипте храмовников—тот сидел на громадном саркофаге, как грустный ворон. Юноша казался нездоровым и бледным, будто не спал неделю. Не здоровался с Рисом, лишь смотрел с опаской, а потом вдруг спросил, считает ли тот, что он мертв.

—Ты не мертв,—утверждал Рис.—Ты такой же живой, как я.

—Может, ты не живой. Может, ты демон, мучающий меня.

—А это так? Я мучаю тебя?

Тревожные глаза.

—Да. Нет.

Рис хотел коснуться Коула, подбодрить его, но юноша вскарабкался повыше на саркофаг.

—Оставь меня в покое,—пробормотал он, хотя и неубедительно.

—Ты правда этого от меня хочешь?

—Нет.

—Коул, идем со мной. Надо привести тебя к первому чародею, заставить увидеть тебя. Мы будем записывать, и никто не забудет. Тогда мы сможем тебе помочь. Прости, но сам я бессилен.

Молчание.

—Разве ты не хочешь помощи?—спросил Рис.

—Я не хочу, чтобы мне делали больно.

Взрослый человек, сейчас Коул говорил, как испуганное дитя. Рис долго стоял, беспомощно глядя вверх, на него.

—Ты можешь уйти, знаешь. Ты не обязан оставаться в башне, как я.

—Куда мне идти?

Рис не знал хорошего ответа. Никуда. Куда угодно отсюда. Будь я тобой, прошел бы мимо храмовников, вышел из башни и ушел туда, где им никогда меня не найти. Но он был собой. Юноша верхних этажей избегал, поскольку люди пугали его. Город снаружи был вовсе невозможен, так ужасал своим хаосом, что он, вероятно, и вообразить не мог. И что за жизнь была бы—видеть мир, полный восторга, что ты можешь лишь наблюдать?

И Рис неохотно ушел, спиной чувствуя сверлящий взгляд. То было месяц назад, и лишь сегодня, в кабинете рыцаря-командора, Рис провел связь между убийствами и тем печальным юношей. До того мысль, что он мог быть не только жертвой, его ни разу не посещала.

Теперь Коул сидел перед ним с тем же угрюмым видом, что в последнюю их встречу. Был ли он опасен Рису? Тот думал, что знает, на что юноша способен, но был неправ. Хуже, чем неправ; он был идиотом. Часть его цеплялась за мысль, что должно быть объяснение.

—Скажи, что все неправда,—потребовал он.—Скажи, что не ты убил их всех, что есть другое объяснение.

—Не могу.

—Значит, магия крови? Ты пытался... исцелиться каким-то ритуалом, что нашел? В архивах?

Коул казался озадаченным.

—Я совсем не знаю магии.

—Так зачем? Хоть это скажи.

—Мне было надо.

—Надо было убить их? Да чем...—Рис запнулся от ужасной мысли.—Жанно? Он тебя нашел, говорил с тобой? Он тебе велел так делать?

—Я не знаю, кто это.

—Маг, как я, но старше. Меньше волос. Я знаю, он сюда ходил...

—Он ест персики? Есть такой, похожий, что ходит в архивы. Иногда я вижу его в крипте, но только когда он говорит с другими.

—Другими? Какими другими?

Коул пожал плечами.

—Они говорят во тьме обо всякой скуке. Он бросает персиковые косточки на пол. Потому я знаю, что он туда ходит.

Рис подумал мгновение. Тайные встречи в крипте? Если Жанно в них участвовал... то может, лорд-искатель не сильно ошибался насчет заговора в башне. Холодящая мысль.

—Почему ты мне раньше не говорил?—спросил он.

—Я не знал, что ты не знаешь. Или хочешь знать.

—Они тебя видели? Может, они чарами заставили тебя делать такое. Откуда нам знать, может, прежде всего из-за них ты и стал таким.

Коул поразмыслил. Больше минуты он хмурился, бездумно чертя на пыльном полу.

—Меня не видели,—сказал наконец.—Никто меня не видит, кроме тебя. И тех, кого я...

—Кого ты убил.

Коул кивнул.

—Ты поэтому их убил? Думал, расскажут храмовникам?

—Нет. Они меня не видели, пока я не пришел. Но я знал, что увидят.

Коул прикусил нижнюю губу—что Рис наблюдал всегда, когда тот пытался выразить словами сложную мысль.

—Ты бывал под водой?—спросил он наконец.

—Конечно.

—В нижних залах есть бассейн. Я там бываю,—он, казалось, ушел в себя.—Под водой паришь. Если закрыть глаза, то будто паришь в небытии. Окружен тьмой, слышишь лишь себя. Остальное далеко.

—Не понимаю.

Коул вздохнул разочарованно.

—Иногда я будто под водой, и никак не выбраться. Все тону и тону, и дна нет. Вот-вот меня поглотит тьма,—он смущенно уставился в пол.—Я теряюсь между жизнью и небытием, и если не остановлюсь, пропаду навсегда. И остаться могу, лишь...

Рис отступил. Лишь на шаг, но Коул заметил все равно. Его лицо так исказилось от горя, что трудно было смотреть. Рис разрывался между страхом и заботой. Коул нравился ему, всегда, но трудно было совместить безобидного юношу, что он знал, и убийцу, заколовшего шестерых беспомощных магов.

—И остаться можешь,—сказал он тихим, сдавленным голосом,—лишь убив кого-то?

—Я знаю, что меня увидят,—прошептал Коул.—Не знаю, как, но знаю. И иду к ним. В миг смерти они смотрят на меня. Знают, что я—тот, кто убьет их, и я становлюсь важнее всего на свете.

Его лицо снова исказилось от горя.

—Я никогда ни для кого не был важен,—хрипло сказал он.

—И... важность дает тебе жизнь?

Коул поднял на него взгляд, распахнув глаза в недоумении.

—А тебе разве нет?

Рис не знал, как ответить. Вопрос поважнее тревожил его: убьет ли Коул и его тоже? Он тоже видит его все-таки, прям как жертвы. Если Коул будет убежден, что, убив Риса, станет живее сам, то? Как бы Рис ни хотел помочь юноше, делалось ясно, что тот бредит. Ему уже не помочь.

—Коул,—сказал Рис твердо.—Слушай. Ты никуда не исчезнешь. Убийство невинных людей ничего не изменит.

—Откуда тебе знать? Ты же сказал, что понятия не имеешь, что со мной не так.

Рис шагнул вперед и сгреб Коула за плечи, подняв того на ноги. Глаза юноши расширились от шока, но он не отбивался.

—Коул, ты не представляешь, какие беды навлек. Не только на меня, на всех нас. Они думают, что убийца—маг крови. Ты должен пойти со мной.

—Нет!—Коул забился, высвобождаясь, но Рис удержал его.

—Надо заставить их видеть тебя! Скажи, что случившееся с тобой влияет на твой рассудок, что ты не виноват. Не знаю, что-нибудь! Лишь так тебе хоть когда-то смогут помочь, Коул!

—Мне не смогут помочь!—он вывернулся из хватки Риса, быстро отступив к дальней стене.—Не станут!

Взгляд его был полон ужаса от предательства.

Рис колебался. Конечно, Коул прав. Даже если можно заставить храмовников увидеть его и не забыть, они не помогут. Скорее всего сочтут, что он одержим демоном. Маги же будут видеть того, кто убил шестерых из них... и Рис не был уверен, что должен их переубеждать. Коул болен. Он убивал людей ради себя. Разве он не заслужил наказания?

Он выставил руки, удерживая Коула от бегства.

—Так дальше нельзя,—предостерег он.—Так или иначе, пора прекращать.

—Прошу,—всхлипнул Коул с такой мукой в глазах, что трудно было не жалеть его.—Я не хотел тебя сердить. И я не хочу, чтобы ты перестал говорить со мной.

—Тогда идем со мной.

—Не могу!

Коул метнулся к двери. Рис рванулся, но, одной рукой держа посох, другой мог ухватить лишь край кожаного камзола Коула. Мало—он чуть не упал, когда Коул удрал во тьму коридора снаружи.

Рис выругался. Не так он все представлял. Выбежав следом, тут же замер. Посох освещал проход, идущий прямо вперед, а также винтовую лестницу справа. Если он правильно помнил, путь вперед кончался в темницах, но ступени уходили глубже в Яму. Внизу был лабиринт старых коридоров, включая крипты храмовников. Он не видел, куда побежал Коул, а эхо его шагов шло отовсюду.

Рис помчался вниз по лестнице. В темницах были храмовники, и хотя Коула они не увидят, ему-то какая разница? Он прыгал через две-три ступени за раз, отшатываясь от каменных стен на каждом повороте и отбросив страх упасть снова, на сей раз серьезней.

Наконец он добрался до дна. Вмиг заметил мелькнувшего вдалеке юношу, убегающего со всех ног.

—Стой!

Он направил ману сквозь посох, швырнув молнию белой энергии по коридору. Та ударила в стену рядом с Коулом, и камень взорвался с громовым треском. Во все стороны полетели осколки.

Он услышал, как Коул закричал от страха. Рис прикрыл рот, кашляя в туче свежевыбитой пыли, но не замедлил бега. Он нашел юношу съежившимся у кучи выпавших камней—с потолка еще падали те, что помельче. Коул был грязен, но в целом невредим. Хорошо. Рис не собирался его убивать.

—Коул, не вынуждай меня!—крикнул он, приближаясь и переводя дух.—Ты должен пойти со мной. Другого выхода нет!

И встал как вкопанный. Коул не съежился. Он пригнулся к земле с опасным блеском в глазах. В руке—кинжал с зубчатым клинком, оружие для убийства. И ясно было, что Коул знает, что с ним делать.

—Я не хочу тебе зла,—предостерег Коул низким, угрожающим голосом.

Они сомкнули взгляды, и ни один не уступал. Рис озлился: подумать, он так долго тревожился за юнца, а теперь узнает, что тот—волк в овечьей шкуре. И хоть Коул никогда не утверждал обратного, Рис все же чувствовал себя обманутым.

—Почему?—рявкнул он.—Я тебя вижу. Разве убив меня, ты не станешь живее?

Коула будто хлестнули по лицу, так он дернулся от обвиняющего окрика. Рис не раскаивался. Хватит нянчиться.

—Последний раз говорю.

Сфера в его посохе трещала от белой энергии. Коул сузил глаза, и мгновение Рис думал, что он может напасть. А он вдруг скакнул в другую сторону. Рис вздрогнул, из посоха вырвалась молния, но Коул ловко уклонился, и та не попала в цель. Снова брызнули камни, подняв тучу пыли еще гуще, и Рис отшатнулся, кашляя.

Когда он оправился и вытер глаза, Коул исчез. Из крупных трещин на потолке струился песок. Надо бы осторожнее—меньше всего он хотел устроить тут обвал. Он не отступит, впрочем. Хотя Рису противна была сама мысль сдать кого-то храмовникам, так было надо. Доказать, что убийца не из магов можно, только если привести Коула—и молиться Творцу, что из-за странной способности юноши о нем не забудут через пять минут.

Собравшись с духом, Рис ринулся через облако, преследуя Коула. Посох он держал перед собой, заранее направляя в него ману. Больше промахов не будет.