Раскол, 4(2)-5.

Евангелина была измотана. Останься она спать в своих покоях, как собиралась, не узнала бы, что чародей Рис исчез из своих. Незнание избавило бы ее от всякой ответственности, маг, скорее всего, вернулся бы к утру, и все остались бы в неведении. Она очень хорошо знала, что маги шныряют по башне. Как крысы, они сумели разнюхать все темные углы и тайные проходы, где могли уединиться. В обычных обстоятельствах она бы не видела в том беды.

Но обстоятельства не были обычными, и она узнала. Еще разок проверю часового у магов и спать—так она себе говорила. Тот сперва запнулся, но заявил, что не оставлял поста—значит оставлял, конечно. С напускной небрежностью он упомянул свет, что видел на лестнице, кого-то с факелом, так он подумал. И она сразу поняла, что произошло.

После стольких лет надзора за подопечными храмовники, казалось бы, могли усвоить, что заклятиями маги не только молнии швыряют. Очевидно, воображение орден развить не мог. Учитывая дар чародея Риса к общению с духами, нетрудно было смекнуть, в ком причина.

А теперь она поднималась следом за первым чародеем Эдмондом по длинному лестничному пролету, что вел в хранилище филактерий. Он освещал путь посохом, и все же тени напирали со всех сторон. Старый маг спотыкался на каждой второй ступени и останавливался, потирая мутные от изнурения глаза. Она сочувствовала, но особого выбора не было.

Вскоре ступени вывели в фойе. Пустая каменная комната, в стене—огромный люк. Замысловатый механизм, сработанный карликами—ряд сцепленных кругов из меди, стали и иных сплавов, что Евангелина и назвать не могла—был так прочен, что выдержал бы даже самый согласованный натиск магии. Вся башня могла рухнуть, он остался бы цел. Внутри все было бы уничтожено, конечно, отчего она гадала, почему хранилище не поместили под землей. Она допускала, что ордену нравилось держать филактерии высоко вне досягаемости магов, будто блестящую игрушку над головой несчастного ребенка.

По обеим сторонам люка мерцали тускло-красным стеклянные пластины. Ключи: один для храмовника, другой для мага. Только так можно войти, как предписано с основания Церкви.

Перед люком стоял страж в доспехе храмовника—неестественная выправка не оставляла сомнений, что еще мгновения назад он спал.

—Рыцарь-капитан!—лихо салютовал он.

Он заслуживал выговора, но его пост был самым скучным во всей башне. Тут даже не требовался страж до восстания в Киркволле; рыцарь-командор Эрон решил, что так будет осмотрительней. И все же нельзя было ждать, что хранилище понадобится посреди ночи. Повезло стражу, пожалуй.

—Усердно служим, вижу?—сказала она, подойдя.

—Да, сэр!

Страж сильно моргнул. На лбу его блестел пот. Нежное дворянское лицо—второй-третий сын из глухого угла империи, несомненно с отвращением воспринявший то, что в ордене не так легко вырасти в чине, как он надеялся.

—В сторону.

Евангелина раздраженно махнула рукой; страж чуть не взвизгнул, убираясь с дороги. Она повернулась к первому чародею:

—Приступим?

Маг, казалось, вот-вот свалится от усталости.

—Это правда необходимо, сэр Евангелина?

—Один из ваших людей исчез в ночь после покушения на жизнь Святой. Почти сразу после того, как мы допросили его об убийствах. По-моему, подозрение оправдано, нет?

—Допросили, не обвиняли.

—Если предпочитаете, можно разбудить лорда-искателя Ламберта и спросить его мнения.

Плечи первого чародея поникли. Тяжело вздохнув, он прошаркал к пластине сбоку люка и положил на нее руку. На касание отозвался красный свет, смещаясь и вихрясь, пока не стал голубым. Кивнув, Евангелина прошагала к другой пластине, сняла латную перчатку и коснулась голой рукой. Направив силу сквозь кожу, ощутила покалывание, и пластина тоже поголубела.

Люк затрясся со скрежетом, что эхом отозвался в зале. Шестерни повернулись, и металлические круги, что были частью двери, заскользили в разные стороны. Она зачарованно смотрела, как они медленно выстраиваются один за другим... пока замок не издал последний щелчок. Панелька в середине скользнула в сторону, открыв ручку.

Она прошагала к ней, махнув глазеющему храмовнику отойти, и потянула. Весь люк открылся неожиданно легко для своего веса и так тихо, будто огромные петли смазывали вчера, а не столетия назад. Карлики определенно знали свое дело.

Внутри—исполинский зал без окон. Потолок подпирали шесть огромных колонн, пять по сторонам и крупнейшая—в центре. Каждая колонна уставлена хрупкими стеклянными сосудами и окружена винтовой лестницей из металла. В каждом сосуде лишь пара капель крови—ее брали у каждого мага при посвящении в Круг и зачаровывали, чтобы светилась. Оттого казалось, что колонны покрыты мерцающими темными драгоценностями, а вместе сосуды заливали весь зал свечением мерзкого багрового цвета. Цвета запретных вещей.

Евангелине тут никогда не нравилось. Сосуды испускали вибрации, скорее ощутимые, чем слышимые. Чем дольше остаешься, тем сильнее—пока не начинают почти с ума сводить. По ее мнению, филактерии были слишком близки к магии крови—но храмовники сочли их полезными и разрешили. Немного лицемерия во имя высшего блага.

Первый чародей Эдмонд стоял рядом, взирая на колонны с явной неприязнью. Он потер лоб иссохшей рукой и заметил ее взгляд.

—Рис хороший парень,—сказал он, будто отвечая на вопрос.

—А о Жанно вы сказали бы то же?

—Нет, хотя сомневаюсь, что вы мне поверите теперь.

—Вы правы.

Она прошла к большой колонне в центре, тронула, будто проверяя на прочность, металлические ступени. Казалось невозможным, что те выдержат вес человека даже на самом верху, но они ни разу не шелохнулись под ней. И все же ради собственного спокойствия она их каждый раз проверяла.

Евангелина поднималась осторожно. Заметила несколько сосудов, что уже не светились. Обычно такое значило, что маг мертв. Надо бы запомнить и передать, чтобы Упокоенные убрали погасшие сосуды, давно пора. Хотя кому сказать? Лорду-искателю? Она сомневалась, что того интересуют мелочи вроде повседневного хозяйства башни.

Сосуд чародея Риса был на полпути наверх. Она сличила руническую метку на нем с записями, для верности, и задумалась, не ошибаются ли Упокоенные, хранители архивов. Они нечеловечески методичны, надежны благодаря пассивной натуре—но не слишком ли храмовники верили им? Все они были когда-то магами, и хотя их избавили от чувств, она гадала, не может ли кто-то из Упокоенных предать.

Церковь всегда заявляла, что такого не будет. Но некогда Церковь считала невозможной и мысль о восстании магов.

—Так теперь мы, маги, заперты в своих покоях?—окликнул ее первый чародей.—По традиции мы свободны в пределах башни. Нельзя втискивать людей во все меньшие клетки, надеясь, что они исчезнут.

—Или будет восстание? Как в Киркволле?

Прозвучало раздраженней, чем хотелось. Сходя по ступеням с сосудом крови в руке, она постаралась взять себя в руки.

—Условия там были суровы, признаю. Учитывая все происшедшее, надеюсь, вы согласитесь, что разница есть.

Он пожал плечами.

—Нападение на Святую было глупостью, без сомнений. Я прошу лишь, чтобы все мы не отвечали за преступление одного.

Евангелина сошла со ступеней и повернулась к нему.

—Возможно, чародей Рис все же ни при чем. А если его прямо сейчас режут—прикрыть чью-то вину? Храмовники защищают магов, хотите вы того или нет.

—Даже убивая нас?—Он рассеянно отмахнулся от мгновенного возражения.—Прошу прощения. Уже поздно. Вы взяли, что хотели?

—Да.

—Уйдемте же.

Они вышли из зала, и Евангелина позволила первому чародею идти своей дорогой. Тот поковылял вниз по ступеням без дальнейших разговоров, пока страж смирно запирал за ней хранилище. Он явно разрывался: не то делать вид, что ничего не было, не то подлизаться к старшему по званию. А она решила, пусть помучается.

Евангелина подняла филактерию, изучая. Поглядим, куда ты делся, думала она. Сосредоточась, направила чуть силы в сосуд. Багровое свечение крови забилось, разгораясь.

Еще в башне, значит. Уже что-то.

Евангелина спустилась по ступеням, поглядывая на сосуд. Чем ниже, тем ярче свечение. Оно не говорило, в какой стороне чародей Рис, но говорило, когда она ближе—и сойдя на уровень под покоями магов, она поняла, что тот еще ниже. Значит определенно тайный проход, если часовой не ушел со своего поста дальше, чем говорил.

Она пошла дальше по темным коридорам башни, освещая путь жутким сиянием филактерии. Внутренний двор был пуст без храмовников, что там упражнялись. Часовня тиха, лишь Вечный Огонь в святой жаровне указывал, что ее вообще посещают. Она была совсем одна, провожаема лишь эхом своих шагов.

В итоге сосуд привел ее к Яме. Ожидаемо, в общем. Если Рис был так близко, как показывает сияние, и не на этаже магов, то здесь ему и быть.

Сперва она направилась к темницам. Не потому, что ожидала найти там Риса—неудивительно, филактерия согласилась с предположением—но поскольку не собиралась шариться во тьме в поисках потенциально опасного мага, никому не сказав. Стычка на балу напомнила ей, что даже один маг может быть грозным противником.

Темницы были ужасным местом. Пережиток времен, когда башня принадлежала вовсе не Церкви, а была твердыней императора Кордилия Дракона. Именно он основал Церковь во время великой смуты, когда повсюду были культисты и магия разоряла страну. Когда-то, полагала она, темницы были полны, и древние пыточные камеры регулярно использовали. Она содрогалась при мысли, что с орудий пыток могут вновь смахнуть пыль.

Может и до такого дойти, если маги доведут. Евангелина была не дура, чтобы сомневаться, и маги тоже, будем надеяться.

Два храмовника на посту охраны темниц играли в карты, и она помотала головой, когда те поднялись.

—Допоздна на службе, рыцарь-капитан?—спросил один.

Она указала на сосуд.

—Ищу пропавшего мага.

—Мы ничего не видели.

—Да, он бы вряд ли пошел сразу в темницы,—сухо усмехнулась она.—Но я иду дальше в Яму и хочу, чтоб вы знали. На всякий случай.

Те переглянулись, посерьезнев.

—Ждете беды? Хотите, один из нас пойдет с вами?

—Нет. Проверьте камеры. Убедитесь, что все целы.

Отворачиваясь, Евангелина заметила тревожный взгляд одного из храмовников.

—Что такое, сэр?—спросила она.

Тот виновато отвернулся от взгляда своего товарища.

—Эээ... там шумели. Внизу, то есть.

—Как шумели?

—Как обычно,—заявил другой.

Она заинтересовалась. Скрестила руки и задрала бровь, глядя на обоих.

—Что именно значит как обычно? Я довольно давно не стояла на посту у темниц. Кое для кого, однако, такой пост может стать первым из многих.

—Так, слушайте,—поднял руки храмовник.—Чего только не шумит в таких старых местах. Внизу всякое слышно. Что-то ломается или пробирается по канализации. Если гоняться за каждым звуком, всю ночь будешь бегать впотьмах.

—Может, Привидение Башни,—предположил другой чуть застенчиво.

Евангелина закатила глаза. Знакомый слух—ерунда, о какой болтают маги. От храмовника она такого не ждала. Возможность того, что «привидение» может быть демоном, особенно если в башне—маги крови, была уже не так смешна. Собственно, к такому ей надо бы отнестись весьма серьезно.

Уже торопясь, Евангелина ушла из темниц. Уже пробираясь через нижние проходы, она услышала первый странный звук. Далекий удар, будто гром... или взрыв. Она побежала быстрей, спешно спускаясь по лестнице и обнажая клинок. Тут она услышала новый звук: резкий треск электричества. Кто-то колдует.

Творец, да что ж там такое? Битва?

Евангелина мчалась по коридорам, держа филактерию перед собой, чтобы видеть ее яркость. Дважды пришлось вернуться, зайдя в тупик, а на третий она поняла, что проход ведет не туда, куда ей надо. Она вполголоса прокляла отчасти себя за то, что не подняла всю башню сразу же, отчасти идиотов, решивших, будто недра башни—отличное место для лабиринта. Ордену надо было закрыть доступ сюда сто лет назад.

Тут она вошла в крипты храмовников и увидела его. Чародей Рис стоял у самого большого саркофага, со статуей, давно упавшей и расколотой на сотню кусков. В воздухе пыль и едкая вонь дыма. Сам маг грязен, измазан землей и сажей, и что там у него на лице, кровь? Его посох трещал от искристой энергии, готовый к атаке.

—Отставить, маг!—крикнула она, выставив меч.—Больше предупреждать не буду!

Рис подскочил от ее вопля и развернулся. Она уже ждала драки, но как только он узнал ее, яркий свет вокруг посоха погас.

—О, привет, сэр Евангелина,—сказал он с кривой ухмылкой.—Что привело вас сюда в Яму?

—Шум. И пропавший маг.

Он кивнул, теперь серьезней.

—Полагаю, неизбежно.

Даже грязный он как-то ухитрялся быть привлекательным. Глаза, подумала она. Теплые карие глаза, почти как у ее отца. С иными глазами мужчина с такими резкими чертами и темной бородой выглядел бы холодно или даже зловеще. Оттого трудно было его оценить. То, как он выступил против лорда-искателя, определенно говорило о храбрости... или безрассудстве.

—Не хотите рассказать, что делаете?—спросила она, надвигаясь.

Мгновение казалось, скажет. Он явно раздумывал, задумчиво хмурясь. Но затем покачал головой:

—Вы не поверите.

—Вот как?

Она подошла так близко, как осмелилась—почти упершись в него мечом. Рис глянул на клинок, но остался расслаблен. Значит, драки не будет. И хорошо.

—Что я должна думать? Лорд-искатель вас допросил и тут вы исчезаете, чтобы здесь... что? Разгромить склеп? Снять стресс?

—Нет, не совсем.

—Вы с кем-то дрались. С кем?

Евангелина следила внимательно и уловила, как он глянул в темный угол в дальнем конце крипты. Проследив за взглядом, она не увидела ничего, кроме кусков камня и дыма. Он определенно метал заклятия в... во что-то.

—Вы видите кого-то, с кем я мог драться?—спросил он уклончиво.

Она помедлила. Возможно, тот, с кем он дрался, сбежал. Она вошла через единственный вход, но насколько она знал, тут десяток тайных проходов. И все же... что-то было не так.

—Нет, не вижу.—Она чуть опустила клинок.—Но это не ответ.

Маг промолчал, рассеянно потирая щеку. Там под грязью определенно был порез, и отведя руку, он с явным испугом увидел кровь.

—Что ж,—сказал он легко, будто они говорили ни о чем в коридорах башни.—Что же вы станете делать?

—Вы не оставили мне выбора. Камера, пока я не разберусь.

—Камера? Не знаю, что...

Евангелина не дала закончить. Метнулась вперед, вывернув меч, чтобы ударить Риса рукоятью по затылку. Застала его врасплох и уложила как куль с картошкой. Его посох угас совсем, остался лишь багровый свет филактерии.

Она встала над магом, держа меч наготове и изучая склеп. Что-то тут должно быть, но она видела лишь дым над упавшей статуей и облако пыли, парящее в воздухе. В остальном тихо, буквально как в могиле.

Ради жизни Творца! Что же ты делал?

Не движение ли она видит? Стиснув рукоять меча, она прокралась в конец крипты. Тщательно осмотрела все между саркофагами, глядя, не прячется ли кто в тенях.

Ничего.

Она поежилась. Слишком много статуй, изваяний тех, кто умер так давно, что имена истерлись на эпитафиях. И слишком много разговоров о привидениях. От них у нее под ложечкой тянуло, и она терпеть такого не могла. Страх—не то, с чем она может сражаться.

Евангелина вернулась к лежащему без памяти чародею Рису. Убрав меч в ножны, с трудом взвалила его на плечи и ушла. Уходя, ощущала, как волосы встают дыбом на загривке.

Ее преследовало чувство, что за ней следят.

Глава 5

Рис очнулся во тьме, не зная, где он.

Сперва пришла боль, грозящая вдребезги расколоть голову. Затем—паника, пока он не вспомнил угрозу сэра Евангелины. На руках—кандалы. Ноздри наполняет кислая вонь пота. Он в нижних темницах, и даже одеяла нет, чтобы согреться.

Он пролежал, должно быть, часы, дрожа и сдерживая рвоту. Сон накатывал и отступал. Когда наконец явилась сэр Евангелина, он почти бредил. Казалось, прошла не одна неделя, и его поразило сухое уведомление, что он тут меньше дня.

Пошли вопросы. Что Рис делал на нижних уровнях? Как он туда попал? Кто сообщники? Сплошь уточнения того, что она спрашивала в склепе, только теперь у него последний шанс на ответ. Он молчал; время отвечать на такие вопросы прошло. Даже если бы он думал, что храмовники поверят его правде—а он так не думал—столь странная история выглядела бы лишь ложью ради спасения своей шкуры.

И ясно было, чего она хочет: признания, что он пошел в склеп на встречу с заговорщиками-либертариями. Он чуть не спросил ее, кто мог быть среди заговорщиков—в ту ночь кого-то еще не было в их покоях? Возможно, она считала, что он связан с храмовниками. Холодящая мысль. Если б он мог выдумать ложь ей на радость.

В итоге она с отвращением покачала головой и ушла. Он чуть не попросил у нее воды—но зачем? Смерть от жажды, возможно, была милосерднее их замыслов.

Итак, оставалось лишь ждать неизбежного. Во тьме время шло медленно. Головная боль со временем стихла, уступив рези в желудке. Он крутился в кандалах, стараясь найти удобное место на каменном полу. Иногда засыпал мертвым сном. Когда не спал, просто лежал наедине с горькими мыслями.

Придет ли за ним Коул? Вот он, тот, кто видит, теперь в оковах, беспомощный. Храмовники сочтут, его убили маги, чтоб он их не выдал. Коул хоть знает, что кандалы не дают Рису колдовать толком? Он мог призвать духа, может даже открыть дверь. И дальше что? Единственный выход—охраняемый коридор, полный древних ловушек, что мигом его проткнут.

Просыпаясь, Рис всякий раз ожидал увидеть Коула, сидящего в углу камеры с печальным взором тревожных глаз. Иногда Рис был уверен, что ужаснется. Иногда чувствовал лишь ярость, хотел орать на юношу за то, что тот навлек на него беду. Лучше бы я никогда тебя не видел, хотел он сказать. А иногда, от голода и жажды, гадал, не обрадуется ли, увидев лицо друга, пришедшего спасти его от судьбы худшей смерти.

После чего плакал, пытаясь изгнать подобные мысли.

По уму надо было уйти, когда Коул отказался пойти с ним к храмовникам. Просто подняться по лестнице и надеяться на лучшее. Но если бы Коул снова убил? Храмовники увидели бы подтверждение своих страхов, и пострадали бы все в башне.

Собственно, такое еще может произойти. Вопрос времени. Что бы с ним ни стало, со временем последует Адриана... и любой маг башни, кого заподозрят. Может, он должен сказать правду. Если его все равно собираются убить, что ему терять?

А может, его не станут убивать. Его могут упокоить. Каково будет идти по жизни, ни о чем не волнуясь? Жить в мире и довольстве, зная, что с тобой сделали, но ничуть не волнуясь о том? Расскажет он тогда о Коуле? Выдаст все, что знает, не тревожась, как используют эти сведения?

Как они смеют. Ни улик. Ни суда. Одно подозрение и не то место не в то время, и все, его могут вычеркнуть из жизни? Лишь из страха перед тем, на что он может оказаться способен?

Возмущение чуть согрело ему душу, в холодной камере оно почти утешало. Пусть придут. Пусть Коул придет. Он использует магию, что сможет и будет драться, плевать на последствия.

Когда дверь открылась вновь, он был собран. Лежал в засаде, и с мучениями выращенное зерно магии в его сердце готово было взорваться.

—Чародей Рис,—объявил храмовник у двери скучным голосом и бросил на пол сверток ткани.—Оденьтесь. Я отведу вас мыться.

Рис не мог понять, в чем дело.

—Мы... ться?

—Вас выпускают.

—Сколько уже?

—С начала заключения? Четыре дня. Давайте скорей.

Он развернулся на каблуках и ушел, оставив дверь открытой. Рис неверяще моргал. Четыре дня? Казалось, прошла неделя, если не больше, хотя без пищи и воды он бы наверное умер тогда. Он хотел разозлиться, но злость ушла, как песок сквозь пальцы. Какой бы ни была причина, его выпускают.

Он сменил свою хрусткую от грязи мантию на новую и бочком вышел в коридор. От поста охраны долетел мужской смех и разговоры, и Рис пошел на звук. Несомненно самая сюрреальная прогулка в его жизни.

В комнате пили вино из чаш три храмовника, глядевшие на него так, будто все идет как надо.

—Вода на столе,—сказал тот, что выпустил его.—И еда.

Рис посмотрел, куда кивнул страж, и увидел кружку рядом с миской похлебки. Его притянул манящий запах мяса, и, не успев опомниться, Рис набросился на еду, наверстывая упущенное. Та была холодной, почти застывшей, но он не замечал. Он поспешно набивал рот, чуть не давясь, и все равно не мог вспомнить ничего вкуснее. Вода лилась по горлу, как амброзия.

И тут он рухнул—так яростно протестовал желудок. Стоя на коленях, держался за живот, а стражи смеялись. Понемногу боль ушла, и один из них вздернул его за плечо.

—Вперед,—усмехнулся он не без сочувствия.

Вскоре Рис очутился в какой-то комнатке башни, залитой светом солнца в окне. Свет резал глаза, и Рис мог лишь моргать от боли и гадать, зачем он тут. Сквозь дверь он слышал, как в ванну наливают воду, и запах ароматических солей. Его охватило предчувствие беды. Чувствовал себя овцой на бойне.

Спустя мгновение вошла эльфийка, одетая в простую серую мантию. Он немедленно заметил бледный знак солнцеворота у нее на лбу. Упокоенная.

—Если желаете,—сказала она монотонно,—вода готова.

Она протянула тонкую руку, но Рис не взял ее.

—Будет... больно?—спросил он.

—Вода вам не повредит.

—Нет, я о...

Рис указал на метку. Вопрос казался личным, но он напомнил себе, что Упокоенные не могут обижаться. И все же. Учитывая, что Упокоенные были рядом с ним всю жизнь в башне, выполняя все черные и хозяйственные работы, он должен бы спокойней их воспринимать. Но не мог, как и большинство знакомых магов. Чаще всего маги делали вид, что Упокоенные—часть обстановки, и никогда не смотрели как на равных.

Эльфийка моргнула, и наклонила голову, будто растерявшись. Он не мог сказать точно.

—Обряд Упокоения,—заявила она.—Мне не разрешено говорить о нем. Вы же знаете.

—Если меня сделают таким, как вы, я хочу знать.

—Я готовлю вас не к Обряду. Вам следует быть на собрании магов в большом зале.—Повернувшись, она скользнула в соседнюю комнату, и он оцепенело пошел следом.—Лорд-искатель велел, чтобы вы были чистым, и я вам помогаю.

И точно, в соседней комнате было несколько латунных ванн, и над одной, полной воды, курился пар. Он никогда здесь не бывал, и решил, что тут моются храмовники. Ну и чудеса.

В ошеломлении он повернулся к эльфийке.

—Я свободен? Так просто?—спросил он.

—У меня нет сведений на сей счет.

Поколебавшись мгновение, он снял мантию и влез в воду. Стеснения Упокоенные тоже не понимали. Глядя пустыми глазами, она подала ему полотенце, когда он погрузился. Рис пробормотал спасибо, стараясь не глазеть на ее лоб, и она пошла к дверям.

Остановившись, повернулась и посмотрела на него.

—Если и было больно,—сказала она мягко,—теперь мне безразлично. Когда-то я знала лишь страх, теперь—лишь службу. Какой бы ни была боль, я верю, что оно того стоило.

Упокоенная ушла. Рис, сидя в почти обжигающе горячей воде, ощутил озноб.

Час спустя он был в великом зале. Тот не был частью Белого Шпиля—постройка примыкала к нижнему этажу и служила башне главным входом: отсюда королей и королев приводили к тому, кто позже стал первым императором Орлея. Трон давно убрали, конечно, но дворцовые арки и мозаичные окна напоминали о славном прошлом. Теперь они свидетельствовали о власти ордена храмовников, и в тех редких случаях, когда магам дозволяли здесь собраться, обстановка напоминала им о том.

Сам зал был невероятно длинным, пол выложен блестящим мрамором в черно-сером шахматном порядке. На обеих сторонах—ряды кресел, сейчас пустующих. Все крутились посреди помещения, сбиваясь в кучки и возбужденно переговариваясь. Насколько Рис мог судить, тут собралось несколько сотен магов, даже самые младшие послушники. Полный состав Круга магов их башни.

Он встал у входа, изумленно глазея. До положенного собрания было не меньше месяца, а после покушения на Святую он счел, что храмовники все вообще запретят.

Тут он увидел знакомую копну рыжих кудрей—Адриана пробиралась к нему сквозь толпу.

—Тебя выпустили из темницы?—спросила она, подойдя ближе.—Вот так сюрприз.

Он ухмыльнулся.

—Их покорила моя неотразимая личность.

—Да уж.

Рис указал на остальных магов, кое-кто из которых тайком поглядывал на него.

—Что ж, любопытно. Не подскажешь, зачем тут весь Круг?

—Я думала ты знаешь. Загадка.

—О, люблю загадки! Может объявление?

—И я так подумала. Может, лорд-искатель хочет к нам обратиться?—Она осклабилась.—Или собрать всех в кучу. Меньше мороки храмовникам, чтоб нас перебить.

—Достойная восхищения практичность.

Адриана безрадостно хмыкнула, затем взяла его под руку и повела в зал. Их каблуки громко стучали по мрамору, привлекая любопытные взгляды. Она, казалось, не замечала, но Рису было слегка неудобно. Думали ли остальные, что он в ответе за происходящее? Что им рассказали?

Явно прочтя его мысли, Адриана придвинулась к нему на ходу:

—О тебе все в башне говорят. Первый чародей сказал лишь, что ты исчез. Храмовники отказались с нами говорить.

—Откуда ты знала, что я был в темницах?

—Мы подняли шум, конечно, и я прежде всего. Мы всей толпой играли в гляделки с храмовниками. Те обнажили мечи и все такое. Ты упустил веселье.

—И все ради меня? Как трогательно.

—Я бы не дала тебе исчезнуть и вернуться Упокоенным через пару недель. Без доказательств, что ты что-то сделал.

Адриана насупилась—как всегда, когда вынужденно хвалила кого-то.

—Первый чародей Эдмонд нас поддержал. Пришел со всеми старшими чародеями, требуя встречи с лордом-искателем.

Рис лишь кивнул, слегка онемев. Как ни шути, а мысль, что другие маги защищали его, рискуя собой, обескураживала. Поступил бы он так же на их месте? Хотелось бы думать.

—И что случилось?—спросил он наконец.

—Явилась сэр Евангелина.

Адриана закатила глаза. Она никогда не могла скрыть свое отношение к кому-то, тем более храмовнику.

—Приказала своим людям отступить, и сказала нам, что ты ускользнул из своей комнаты среди ночи. Пошел в Яму, вроде даже дрался с кем-то.—Они дошли до центра зала и она сделала паузу, глядя на Риса со сдержанным любопытством.—Неправда... так ведь?

А, ну вот. Он заметил, что поблизости некоторые замерли посреди разговора, делая вид, что не слушают, хотя явно слушали. Адриана до смерти хотела знать правду. Как и все.

—Правда,—признал он.

—Что именно?

—Я ходил в Яму,—сказал он осторожно.—Надо было найти кое-кого. Меня поймали, и делу конец.

—Надо было найти кое-кого.

—Да.

В ее глазах мелькнуло раздражение.

—Ну и ладно. Не говори.

Адриана потянула его дальше в мрачном молчании. Рис не винил ее за гнев. Если кто и поверил бы насчет Коула, то она, но дальше что? Она решила бы что-то делать—даже если понятия не имела бы, что. Как его ни тянуло поговорить о Коуле, если втянуть в эту грязь Адриану, станет только хуже для нее и всех прочих.

Рис огляделся, надеясь найти в толпе первого чародея. Чувствовал себя обязанным поблагодарить, или хоть извиниться за беды, что навлек на него. Все-таки смысл поисков Коула был в том, чтобы Круг не пострадал—а не наоборот. Но Рис нигде его не видел.

Наконец Адриана пришла к своей цели: группке старших чародеев, знакомых Рису. Члены братства либертариев башни—исключая Жанно, конечно. Один из них, эльф с длинными черными волосами и странными, чуждыми глазами, типичными для его расы, мрачно кивнул им. Гэрис был неофициальным вожаком братства, пока Адриана его в сущности не сместила—не интригами, конечно, а благодаря тому, что не могла не быть главной и добиваться своего.

Соответственно, Гэриса они не заботили. Рис отвечал взаимностью; из-за Гэриса, помимо прочего, он не общался с братством либертариев, кроме как через Адриану.

—Рад, что ты снова с нами,—сказал эльф неискренне.

—О, я хотел побыть в камере подольше, но кто пропустил бы такое? Собрание, уже? Восторг!

Он хихикнул про себя, когда эльф раздраженно скрипнул зубами.

Адриана скрестила руки, сурово хмурясь.

—Похоже, сэр Евангелина говорила правду. Он ускользнул из своих комнат в ту ночь, как она и сказала.

Гэрис удивленно поднял брови.

—Ну и дурни мы, что защищали тебя, значит. Что на тебя нашло? И почему тебя выпустили после такого?—Он подозрительно прищурился.—Что ж ты им рассказал?

—Он не сказал ничего,—заявила Адриана. Потом вдруг неуверенно взглянула на Риса.—Ты же ничего им не сказал, так?

—Я и не знаю ничего.

—Будто ты не мог присочинить,—проворчал Гэрис.

Рис пожал плечами.

—Я не дал храмовникам причин подозревать либертариев, если ты об этом.

Эльфа он, казалось, не убедил, но Адриана отмахнулась:

—Неважно. Мы вместе, и надо поговорить о том, что делать дальше. Если сидеть сложа руки, нам пришьют покушение на Святую. Сами знаете.

—Есть условие,—сказал Гэрис и повернулся к Рису.—Либертарии заступились за тебя, возможно, потому тебя и выпустили. Ты же не останешься в долгу? Ты никогда по-настоящему не был частью братства, знаю... Будешь ли теперь?

Тон голоса эльфа заставил Риса помедлить. Он огляделся и заметил, что рядом лишь другие либертарии. Братство что-то замышляет, возможно что-то серьезное. От него хотят помощи—или хотят проверить его. В любом случае разговор выходил опасный, особенно посреди великого зала.

И заставлял задуматься: они что, были связаны с покушением на Святую, а ему не сказали? И Адриана участвовала? Вряд ли, она совсем не может скрывать секреты, и все же...

Адриана смотрела выжидающе, как и остальные.

—Ну?—спросила.

К счастью, судьба вмешалась до того, как он мог ответить. Гул разговоров вдруг усилился. Маги двинулись к сиденьям по обе стороны зала, и сквозь громкий стук шагов трудно стало говорить. Рис увидел, что один из Упокоенных кружит вокруг собравшихся, кротко побуждая всех занять свои места.

—Похоже, наше время вышло,—проворчал Гэрис.

—Потом поговорим,—сказала Адриана.—При условии, что лорд-искатель не сообщит нам таким образом, что нас лишают остатка наших прав и всех запрут по комнатам.

Она поспешила к паре свободных стульев—в первом ряду, конечно—поманив Риса за собой. Он пошел за ней, оставив Гэриса кривиться с прочими либертариями.

Чуть погодя вдруг стало тихо. Явился первый чародей Эдмонд, одетый в торжственную мантию: черная парча с золотой каймой, а накидка из белого меха по виду могла пригнуть к земле своим весом. Он опирался на посох, громко стуча по мрамору. Все притихли, других звуков в зале не было слышно. Дойдя до середины зала, он захватил полное внимание всех.

Он огляделся, ничего поначалу не говоря. Осанка его была столь же заметно изнуренной, как у кабинета рыцаря-командора.

—Я рад,—начал он едва слышным голосом,—что вы все присутствуете на собрании в добром здравии. Настали опасные времена, друзья мои, и я не хотел бы, чтобы мы усиливали раздор. Наш дар может принести так много добра, если только мы захотим...

Он замолчал, закрыв глаза. Никто не смел заговорить, слышны были ли стесненные покашливания. Открыв глаза, он поднял руку и кивнул.

—Знаю, знаю. Я стар, и мало что могу сказать. Хотел бы я быть лучшим лидером,—он повернулся к дверям.—Однако здесь есть кому говорить и помимо меня.

Все обратили взгляды на дверь. Вошла пожилая женщина, и годы, изнурившие первого чародея, она несла гордо. Ее облекали мантия голубого шелка и царственный белый плащ, метущий пол позади нее. Седые волосы уложены в узел, подобающий почтенному возрасту, но ясно видна прежняя красота. Теперь ее можно было назвать приятной—тревоги, присущие привычным к власти людям, оставили след на ее лице.

В представлении она не нуждалась, ибо все маги башни знали ее: Винн, архимаг и героиня Мора в Ферелдене девять лет тому. И все же здесь ее не встречали как героиню. Кое-кто вежливо похлопал, но в основном собравшиеся пораженно молчали. В конце концов, именно она убедила Коллегию Чародеев, перед ее закрытием, голосовать против независимости от Церкви. Из-за чего многие считали ее предательницей.

Рис внутренне застонал. Она была последней, кого он ждал. Уж лучше лорд-искатель. Кто угодно, но не она.

—Не верится, а?—прошипела Адриана ему в ухо.

—Не, не очень.

Винн пренебрегла напряжением в зале, взамен вежливо кивнув уходящему Первому чародею. Окинула холодным взглядом аудиторию, возможно, оценивая либо глядя, кто посмеет высказаться. Никто. Рису показалось, что взгляд Винн задержался на нем, и от души постарался смотреть в сторону. Затем она воздела свой белый посох над головой. С ослепительной вспышкой к сводам метнулась молния. Следом ударил гром, по зале прокатилось эхо, задребезжали мозаичные окна.

Аудитория ахнула, многие прикрыли головы руками, ожидая, что крыша рухнет. Но нет. Винн опустила посох, строго глядя на сидящих.

—Такова наша мощь,—возгласила она.—Мы можем дать волю огромным силам разрушения, но можем и сдержать их. Выбор, что мы должны сделать мудро, ибо подобная мощь может многим причинить великие беды.

Она замолчала, подняв свободную руку. Ее пальцы сплели замысловатый узор заклятия, и понемногу проявился дух, смутно похожий на человека, сотканный из невесомых нитей света. Дух ошарашенно завис в воздухе рядом с ней, и Винн простерла к нему руку. Пальцы прошли насквозь, создавая рябь. Ее лицо смягчилось, почти матерински.

—Но иногда нас лишают выбора.—Она махнула рукой и дух сгинул.—Есть духи куда менее благие, чем тот; пробейся они в ваш разум, и вы станете созданием хаоса.

Винн шагнула к части зала, где были послушники, глядя прямо на мальчика не старше двенадцати. Тот скованно отвернулся.

—Даже самые невинные из нас могут стать кошмаром, и никак не узнать, кто падет.

Она отвернулась с грустью на лице. Снова обратилась ко всей аудитории, смягчив голос.

—Я говорю о том, что вы сами знаете, лишь потому, что мы забываем, насколько отличаемся. Забываем причины страха людей перед нами, веские причины. И видим лишь суровые ограничения, что и впрямь кажутся весьма несправедливыми.

Рис слышал ропот сердитых перешептываний. Адриана рядом с ним кипела. Он почти ощущал, как она стискивает зубы, чтоб не взорваться. И сам закипал, как ни старался сдержаться.

—Каковы альтернативы?—продолжала Винн. Подождала ответа, но никто не выступил.—Просить ли нам самоуправления, без помощи Церкви? Просить народы Тедаса поверить, что мы не повторим ошибок магистров Тевинтера, ошибок, что привели мир на грань уничтожения, и не раз?

Она выставила посох перед собой, и вокруг него вспыхнула огненная аура.

—Или драться?—Аура разгорелась, засияв так ярко, что Рис невольно отвернулся. Как и остальные.—Выступить против угнетателей и показать им, как они ошибаются, недооценивая нас!

Свет внезапно погас, и зал стал мертвенно тих.

—Для чего?—прошептала она.—Даже если мы сможем перебить их всех, ничего не изменится. Как и год назад на Коллегии Чародеев, я призываю терпеть. Да, перемены нужны... но если мы сами не желаем уступать, можно ли ждать, что уступят те, кто нас боится?

—Терпеть!—крикнул кто-то, и в зале прозвенело эхо.

Рис пораженно узнал свой голос. Он стоял, сжав кулаки, и сотня магов повернулась к нему, шурша мантиями. Винн тоже изучала его, приподняв бровь.

—Вы что-то хотели добавить, чародей?—спросила она.

Его тошнило от спектакля. Бесила ее лекция о том, что маги должны благодарить за то, как с ними обходятся. И все же не собирался ведь говорить. Уже второй раз он поддается вспышке гнева: с лордом-искателем и вот теперь. Будь поумней, пробормотал бы извинения и сел на место.

Но. Это значило бы уступить.

—Да,—сказал он наконец.

Адриана смотрела изумленно, но не без удовольствия. Все-таки именно она слыла смутьянкой. Стиснув зубы, он продолжил.

—Кто вы, чтобы учить терпению? У вас больше свобод, чем у любого из нас. Вы не заперты в башне, ночью вас не гонят в спальню, как дитя. Никто не грозит вам обрядом Упокоения за любой проступок. Легко же терпеть, не пройдя через все, что мы испытали за последний год!

Кое-кто захлопал, главным образом Адриан и другие либертарии, но он слышал и протесты. Несколько голосов громко возразили, другие заспорили; в зале стало шумно. Винн подняла руку, и ропот понемногу стих.

—У меня есть свободы,—признала она.—Награда за годы службы и за участие в победе над отродьями тьмы. Я зарабатывала доверие Церкви, а не ждала, что оно упадет мне в руки.

—А за что отказано в доверии нам, всю свою жизнь делавшим все, что велено? Почему мы расплачиваемся за чьи-то ошибки?

На сей раз овация была громче. Первый чародей подошел к Винн с тревожным видом, но та покачала головой.

—А чего вы от них хотите?—спросила она Риса сквозь общий гомон.—Спорить о методах, когда башня вокруг нас рушится? Мы в одной лодке, юноша, и всем надлежит грести, дабы нас не унесло течение.

Рис хотел ответить, но передумал, увидев предостережение во взгляде первого чародея. Да и все равно уже. Маги по обе стороны залы вскочили, освистывая Винн или гневно крича. Другие непреклонно хлопали в поддержку Винн или спорили с ее критиками. Зал взорвался какофонией звуков.

Винн наблюдала за реакцией с видом покорности судьбе. Первый чародей Эдмонд шепнул что-то ей на ухо. Что бы он ни просил, та неохотно согласилась и пошла к выходу. Все были так поглощены своими спорами, что едва ли заметили ее уход.

Рядом с Рисом встала Адриана. Она не участвовала в прениях, взамен в замешательстве дивясь им.

—Неплохо,—заметила.—Я и сама бы лучше не смогла.

—Н-да, похоже у моего рта есть свои мысли.

—Мне нравится твой рот. Надо ему почаще говорить за тебя.

Рис с омерзением поглядел на двух магов, пихающих друг друга. Один либертарий, другой из братства лоялистов, «поборников Церкви», как их иные называли, ибо те поддерживали покорность Церкви и резко противостояли всем попыткам добиться независимости. Он скривился, когда маги пошли сшибать стулья, вовлекая в свару остальных.

—Глянь-ка, похоже, веселье кончается.

Адриана указала на главные двери, и он обернулся как раз чтоб увидеть, как врываются храмовники. Не меньше дюжины, с мечами наголо, и уже орут во все горло, что магам пора по комнатам.

Младшие послушники, в основном глядевшие на события, распахнув глаза, мигом подхватились. Остальные не спешили, и храмовники ворвались на трибуны, подкрепляя слова силой. Хватали ближайших, грубо стаскивая вниз, что вызвало полный хаос; все маги одновременно стали покидать сиденья, одни сбегали, а другие сердито цеплялись к храмовникам, защищая своих.

Страсти кипели так, что вот-вот быть беде. Затаив дыхание, Рис почти ждал, что кто-нибудь бросит заклятие—искра огня, даже посох не туда направить—и всему конец. Храмовники вынуждены будут ответить, и польется кровь.

Обошлось. Мучительно медленно, но порядок восстановили. Рис оставался на месте с кучкой старших чародеев, и все с тревогой наблюдали за происходящим. Адриана покачала головой:

—Может, пойдем, пока храмовники и нас не выволокли?

Он кивнул. Тех все прибывало, и маги покорно шли, куда их гнали—наружу. Крики сменила угрюмая тишь, лишь стук шагов нарушал ее. Когда Рис и Адриана пробирались через плотную толпу у дверей, их перехватил пожилой Упокоенный в серой мантии.

—Чародей Рис?—спросил он.

—Я.

—Лорд-искатель просит вас явиться в его кабинет. Я должен проводить вас туда немедленно.

Рис и Адриана переглянулись. Быстро же. Учитывая, что он не ждал выйти из камеры, перспектива вернуться туда—или хуже—особо не потрясала.

—Я с тобой,—объявила Адриана. По тону было ясно, что спорить незачем.

—Тебе помирать.

Долгая прогулка к кабинету рыцаря-командора... то есть, лорда-искателя, больше походила на марш смерти. Чем выше, тем тише, будто башню окутал саван. Напряжение было осязаемо. Никто из храмовников, что они миновали, не говорил ни слова, а Упокоенного вполне устраивало провожать их молча.

Рис склонился на ходу, шепнув Адриан на ухо:

—Если меня решат наказать, обещай, что не влезешь.

—Чокнулся? Конечно влезу.

—И дашь повод наказать тебя тоже? Мне ты не поможешь, Адриана, а в темницах не поможешь и прочим.

Она нахмурилась, но промолчала, избегая его настойчивых взглядов.

Вскоре они снова оказались в фойе кабинета. Дважды за неделю—рекорд, должно быть. Большое окно открыли, впуская ветер с нотами зловония города под ними. Заодно с осенним холодком, пробиравшим Риса.

Два храмовника стояли навытяжку перед дверью кабинета, так напряженно, что можно было почти чуять их страх. Страх перед лордом-искателем, решил Рис. Они едва заметили Упокоенного, что с поклоном молча скользнул обратно.

—Вас ожидают, чародей—одного,—сказал один, хмурясь на Адриану. Виден был тонкий туман его дыхания.

—Никуда я не пойду,—рявкнула Адриана.

Тот поколебался и пожал плечами. Явно не хотел, чтоб лорд-искатель был им недоволен, пусть лучше магам достанется. Открыл дверь и отошел.

Они вошли. Как и прежде, лорд-искатель сидел за столом, и сэр Евангелина стояла рядом. На стуле напротив, однако, сидела Винн. Она немедленно встала, глядя холодно и оценивающе.

—Привет, Рис,—сказала она спокойно.

—Привет, мам,—ответил он.

Если брови Адрианы могли бы взлететь выше, то, наверное, ушли бы в челку.

Лорд-искатель прочистил горло, с неодобрением глядя на Риса.

—Сообщают, что вы стали причиной немалых волнений в зале.

—Не оттого ли я здесь?

—Нет. Чародей Винн запросила ваше присутствие после собрания. По-вашему, почему вас выпустили из камеры?

Риса вопрос ошеломил. Теперь все ясно. Лорд хмуро взглянул на Адриану.

—Правда, никого больше она не приглашала.

—Я сама себя пригласила,—сказала та дерзко.

—Не беда,—прервала Винн возражения лорда-искателя.

Тот откинулся на спинку кресла, сжав челюсти в немой ярости.

—Делайте то, зачем пришли,—сказал он сквозь зубы.

Винн удовлетворенно кивнула и вновь повернулась к Рису.

—Боюсь, вам обоим негде присесть,—начала она, оглядывая комнату, будто ждала, что стулья вдруг материализуются.

—Постою,—сказал Рис.—В чем дело?

—Мне нужна твоя помощь.

—Моя помощь?—Рис глянул на лорда-искателя и сэра Евангелину, но их каменные лица ничего не проясняли.—Зачем бы тебе моя помощь? И с чего мне тебе помогать?

—Предпочитаете темницы?—перебил лорд-искатель.

Рис не ответил, но внутренне вспыхнул от угрозы.

Винн просто кивнула, будто такого ответа и ждала.

—Мой старый друг стал мерзостью,—начала она.—Я намерена его спасти, то есть отправиться в Тень и вырвать контроль у демона, что им завладел. Задача трудна, и мне одной не под силу. Мне нужно, чтоб ты пошел со мной и помог с обрядом.

Сердито рыкнув, лорд-искатель грохнул кулаком по столу.

—Вы не говорили о том, чтобы забрать чародея Риса из башни!

—Мне пока и не надо было.

—Вы забыли о нападении на Святую? Этот человек с ним связан, и я не могу позволить ему уйти. И не позволю.

—Я ждала, что вы так скажете.

Она достала из кармана своего белого плаща свиток пергамента, запечатанный воском с символом Церкви. Кривясь, лорд-искатель выхватил его. Сломав печать, развернул свиток и вчитался.

—Сами видите, Святая дала мне все полномочия выполнять задание, как сочту нужным,—она чуть улыбнулась.—А я считаю нужным взять с собой чародея Риса. В конце концов, он духовный медиум, потому его способности окажутся полезны.

Проигнорировав ее, лорд-искатель продолжал изучать документ. Тщательно. Потом нахмурился сильнее.

—Где вы его взяли?

—У Святой, очевидно. Благодаря старому знакомству.

Он свернул свиток и швырнул на стол, будто мусор.

—Похоже, у вас множество старых друзей,—оскалился он.—И я должен подвергнуть опасности одного мага для спасения другого? Что в нем такого?

Винн поразмыслила.

—Он Упокоенный,—выдала она.

Рис чуть не поперхнулся.

—Что? Невозможно!

Лорд-искатель тоже казался удивленным. Глаза его сузились в подозрении.

—Обряд Упокоения навсегда отсекает магов от Тени. Ими не могут овладеть демоны, в чем и весь смысл.

—И все же так и есть.—Она посмотрела на Риса.—Ты исследовал демонов, согласно первому чародею. Мой друг делал то же. Если он встретил демона необычайной силы, мы должны знать, что это и может ли такое повториться. Если, однако, его подвел Обряд Упокоения...

—Обряд никогда не подводил,—настаивал лорд-искатель.

—Если подвел,—сказал Рис,—мы все должны знать.

Лорд-искатель Ламберт подвигал ртом, морщась, будто идея была неприятна на вкус. И решил.

—Ни в коем случае,—сказал он резко.—Я не допущу подобной опрометчивости.

Винн сладко улыбнулась.

—Не вам решать.

—Я отвечаю за безопасность всех магов Круга.

—Если предпочитаете личный приказ Святой, это можно устроить.

Лорд-искатель вперился в нее. Опасный взгляд того, кто не скоро забудет нанесенное ему оскорбление. Винн не уступила, и две воли столкнулись в неслышной битве, а остальные следили за ней в напряженной тишине. Рис гадал, не дойдет ли до насилия. Но лорд уступил.

—Сэр Евангелина будет вам спутницей,—сказал он резко,—ответственной за возврат чародея Риса в башню после завершения задачи.

Глаза храмовницы расширились, рот раскрылся, будто для протеста, но затем она передумала. У Винн колебаний не было:

—Не помню, чтобы я просила об эскорте,—сказала она.

—И тем не менее, вы его получите,—лорд глянул на Евангелину, и та кивнула, подтверждая приказ.—Уверен, Святая не возражала бы против большей защиты вашего задания, не говоря о гарантиях, что опасный маг не ускользнет от нас за время отсутствия.

—Я уже опасен?—фыркнул Рис.

—Да,—с угрозой вперился в него Ламберт.—За дураков нас держишь? Сэр Евангелина находит тебя в крипте, и у тебя нет объяснений своему поведению? Ты знаешь больше, чем признаешь. Что само по себе обвинение, и я о нем не забуду.

Последнее было сказано с таким напором, что Рис попятился.

—Забирайте его,—гаркнул лорд на Винн.—Но если вы намерены спасти своего сына от правосудия, вас ждет неудача. Даже Святая не защитит вас, если помешаете нашему расследованию.

—Ясно.

Винн убрала свиток обратно в плащ. Затем откинулась на спинку кресла и подняла бровь, глядя на Риса.

—Теперь не желаешь ли помочь? Не стану заставлять, если нет.

Он подумал. Отказ без сомнений значит—обратно в темницы, но он не верил в мотивы Винн. Здесь он хоть знал, чего ждать. С другой стороны, этот ее друг исследовал демонов, как и сам Рис когда-то. Что если он знает, как помочь Коулу? Что заодно может доказать невиновность Риса в убийствах. Шанс небольшой, но, возможно, единственный.

—Хорошо,—неохотно согласился он, сразу о том пожалев.—Но, насколько понимаю, двоих на такой ритуал мало. Нужны три мага... как минимум.

—Точно,—встряла Адриана.—Возьмите меня.