feeling sentimental

Сам я наверное никогда не начал бы такой текст, даже думать над ним не стал бы. Фанфик? Really? Подтолкнул хороший человек, тогда и начал писать. А потом уже призадумался, хехе. И додумался до беллетризованного комментария к игровой механике и отчасти сюжету; все внутри заданных хорошим человеком нарративных рамок. Но...

Потом мотивация исчезла. Потом все вовсе забылось.

И тут спустя год (больше!), разбирая завалы, натыкаюсь на него, недописанный. И надо, наверное, дописать. Для порядка. А для затравки выложу б.-м. причесанную часть.

Почти неразличимое движение глаз очистило ретинальный дисплей, миг спустя истаяли голограммы транспортов, успешно прошедших смертоносное реле Омега-4. Устроившись в кресле удобнее, человек задумчиво покрутил в пальцах бокал и зажег новую сигарету. Алый огонек утонул в багровом пожаре—за спиной сидящего полыхала фотосфера пугающе близкой звезды.

Самый сложный и затратный замысел его жизни увенчался безоговорочным успехом, многомиллиардные вложения окупились с лихвой—с Коллекционерами покончено. Более того, ему досталась их невероятная станция, подлинное чудо инженерной мысли и возможно, залог выживания людей как биологического вида.

Шепард считает, что цена слишком высока, но никогда, ни разу в своей сколь краткой, столь и кровавой истории человечество не срывало подобный куш. На базе Коллекционеров были жестоко убиты сотни тысяч колонистов? Люди от века истребляли друг друга сами, миллионами, десятками миллионов, не получая взамен ничего.

Теперь мы обрели неоценимый шанс. Никакая плата не чрезмерна, когда на кону—выживание человеческой расы.

… Недоверие в ее взгляде и голосе, в самой осанке и движениях, еще чуть неловких, и все же точных движениях сильного, но женственного тела—совсем недавно бывшего промороженным куском льда, а теперь такого живого...

Он двинул глазами, сгоняя видение, и поморщился: то была не проекция на сетчатку, а воспоминание.

—Шепард,—проворчал он вполголоса,—у тебя входит в привычку стоить мне большего, чем время и деньги.

На дисплее развернулся список, что Призрак со свойственной ему самоиронией называл романтическим. Взгляд лениво заскользил по именам. Треллани. Асари отвлечет мысли от... Нет.

Список погас. Не время отвлекаться. Он плавно выдохнул дым и затянулся еще раз. Конечно же, дело лишь в том, что не время для забав.

***

—Сейчас не время для игр в благородство, Шепард!

Когда Миранда пытается уговаривать, мельком подумала та, ее голос звучит, как у плохой актрисы, надрывно изображающей душевные муки. Впрочем, необходимость уговоров и впрямь может ранить ее или хоть ее самолюбие. Снежная королева больше привыкла приказывать.

—Какой к черту долг чести, нельзя же бежать под суд по щелчку пальцами! Нельзя становиться пешкой в чужой игре! Кто знает, на кого, на что там захотят разменять бывшую героиню и символ человечества?

Шепард подняла взгляд к пышной фигуре, словно облитой смолой—комбезом из черной баллистической ткани—и с внезапным озорством подрисовала ей хлыстик в руке. Да. Теперь образ завершен.

Миранда пристукнула каблучком, будто ощутив насмешливую игру с дополненной реальностью. На участливом лице Шепард не дрогнула ни единая черточка.

—Тебе пора, Мири,—сказала она.—Мы снимаемся с Иллиума через два часа и идем к Земле. Ты должна понимать, как именно Альянс оценит твою карьеру.

—Конечно,—отозвалась Лоусон с горечью.—По счету за год—десять, не меньше.

—Подумай об Ориане,—продолжала Шепард, не давая опомниться.—Ты знаешь, ей нужна твоя защита.

Миранда опустила голову. Слова Шепард выбирала так же точно, как тактику в бою, каждое слово—словно меткий выстрел.

Странно, думала она, глядя вслед понуро уходящей Миранде. Кто мог подумать, что с мисс Совершенство будет труднее всего?

Джейкоб подчинился с той же белозубой готовностью, с какой запрыгнул в постель к командиру. Надо значит надо, хотя риск...

Мордин понимающе кивнул, словно давно ждал такого; дал пару советов, резко вдохнул и поблагодарил за успешный проект, один из лучших в его жизни.

Самара посмотрела бездонными прозрачными глазами и благословила, очередной раз помянув Богиню. Едва ли кто-то во всей галактике лучше несчастной матери знал, что такое долг.

Гаррус озабоченно переспросил: «Ты уверена?»—но привычно поддержал ее решение; вообще похоже было, что он больше обеспокоен насчет Тали. Что значит химия. Кворианке, кстати, объяснять вообще ничего не потребовалось, она лишь пожалела, что не может представлять на грядущем суде защиту Шепард. Бош'тет, Альянс, что за дикие обычаи?

Легион ограничился обычным своим «принято».

Касуми блеснула глазками из полутьмы под капюшоном и сострила, что в случае чего выкрадет Шепард; все знают о безалаберности Альянса, после дела с Хоком—раз плюнуть.

Тэйн сухо пожелал ей удачи и сообщил, что намерен провести оставшиеся дни поближе к сыну. Шепард старалась не смотреть на дрелла. Знала, что он знает, что она знает: в темных глубинах нечеловеческих глаз фотографически точно запечатлена вся их история, от трогательного соприкосновения душ до унизительного—для обоих—разрыва.

Заид, как всегда подпирающий переборку, лишь пожал плечами и засипел что-то насчет прошлых заслуг, что ценятся меньше сушеного... Шепард ушла, не дослушав.

Джек замысловато, чисто по-флотски изощренно выматерилась, поняв, что не сбыться мечте о пиратском чудо-фрегате, но в целом приняла все довольно спокойно. Ну, учитывая взрывной нрав и дурное воспитание, из-за чего при первой вспышке гнева помяло пару переборок.

Грант хотел было всех в Альянсе поубивать, но быстро успокоился и обещал поубивать кого-нибудь еще в ее честь, милый ребенок.

И только Миранда, и она одна, возразила Шепард. Стала оспаривать правильность ее решения. Доказывать. Переубеждать. Какая насмешка: именно Миранда Лоусон, Снежная королева, воплощение отчужденности, единственная из всей команды повела себя не совсем безразлично—пусть даже из тщеславия, из стремления одержать верх, хотя как знать...

Шепард подключилась к рою 024, следящему левый борт. Вовремя. Экипаж уже сходил на берег, подготовив «Нормандию» к ее, быть может, последнему полету. Шепард невольно улыбнулась, увидев, как Чэмберс по-детски машет рукой на прощание, зная, что вездесущие микрокамеры передают изображение на запись в каюту капитану—даже если не увидит сразу, посмотрит потом. Последние дни рыжик старалась как могла, разряжая обстановку и сглаживая острые углы—все были на взводе, хуже, чем при подготовке к прыжку в ядро галактики. И откуда Келли брала силы на заботу о других после похищения Коллекционерами, известно было только ей самой. А может наоборот, именно забота о других и не давала ей расклеиться. Шепард знала подобное за собой и могла понять.

Она усмехнулась, вспоминая попытки Келли следить, анализировать ее поведение—скрыто, помимо и в обход стандартных процедур диагностики. Надо отдать должное: Чэмберс явно недаром получила степень в психологии; блестящий специалист, кого угодно вызнает до донышка, дай только срок. Но Шепард была оперативницей N7, сама кого угодно могла расколоть с одного взгляда, а себя ничем не выдала бы даже на психотропном допросе. Иначе бы не заслужила свой значок, о чем, впрочем, не знал никто, кроме равных. Их боевые тренировки выглядели достаточно впечатляюще, но знание о них было лишь парадной ширмой, верхушкой айсберга, видимой внешнему миру—а подлинный объем и природа программы не выходили за пределы их круга. И подобная секретность была более чем оправдана.

Вложенные полуактуализированные личности—плоды исследований диссоциативного расстройства идентичности—и остеобласт-синтемиозиновые модули для почти мгновенного заживления ран; ничем не распознаваемые импланты, дающие сверхчувственное восприятие, молниеносные рефлексы и запредельные атлетические возможности; нечеловеческая живучесть, контроль физиологических процессов вплоть до частоты сердечных сокращений—уровень передела тела и психики бойца N7 просто невозможно было бы объяснить постороннему, не прибегая к слову «нелюдь». Истерия насчет биотиков хорошо показывала, как люди реагируют на тех, кто так разительно их превосходит, и если биотические способности были врожденными либо выдавались за таковые, ничего не попишешь, природа—то изготовление «сверхлюдей» было совершенно иным делом. Общество просто взорвалось бы, узнай о таком.

Не то что она не задумывалась, кто именно и чего ради готовит оперативников подобного класса. Программа была явно, очевидно избыточной—стоимость их подготовки никак не соответствовала ожидаемой отдаче от армейской службы.

Конечно, она всеми средствами пыталась найти скрытый имплант или «вшитый» глубоко в подсознание способ взять ее под контроль. Безуспешно—как, видимо, и все прочие, включая Андерсона. Кто бы ни стоял за программой, они не играли в Бога и были честны с одними из самых опасных существ в известной галактике, полагаясь на обычные методы влияния—либо превосходили «семерок» настолько же, насколько сама Шепард превосходила среднего человека.

Конечно, она ни секунды не думала, что попала в поле зрения Найлуса случайно. А турианин... Шепард даже вообразить было трудно, что тот подготовлен еще лучше и потому мог обмануть ее, безупречно симулируя на всех уровнях поведения; строя неотличимую от естественной субвокальную «внутреннюю речь», контролируя различимую оперативниками N7 проводимость кожи, параметры саккад, не говоря уже о грубом языке тела. Но невероятным казалось и то, что Найлус не видел скрытой игры. Игры, которой, по мнению Шепард, просто не могло не быть. Агент вроде нее—внутри структур безопасности Цитадели? Случайно?

И конечно, она не переоценивала истинное значение обретенного ей ранга. Наверняка то, что она стала Спектром, в свою очередь служило парадной ширмой для иных действий. Тайных, но чрезвычайно эффективных действий. Человечество шагало к вершинам галактической власти очень быстро, слишком быстро—и притом безукоризненно естественно.

Неестественно естественно.

И когда Шепард осознала, что ее вроде бы сверхсекретные импланты все до единого были восстановлены и дополнены в ходе воскрешения Цербером... Джек Харпер, как она прочла по добавочной артикуляции того, кого прочие знали под дурацкой кличкой, не только не скрывал своей по меньшей мере причастности к N7, но явно хотел, чтобы у нее не было ни тени сомнений на сей счет. Жаль, что любезность была тщательно отмерена и в сущности ограничилась тем, что он сообщил свое имя.

Если имя и впрямь было его—до личной встречи Шепард не могла судить уверенно, тот был слишком хорош.

Например, у нее были все основания считать, что Уилсон уничтожил проект «Лазарь» по прямому указанию Харпера, и что последний продумал комбинацию вплоть до использования втемную Миранды, подчищающей последний хвост—исключая Джейкоба, но тот мало что знал и к тому же почти неизбежно списывался в расход в большой игре с Коллекционерами. И тем не менее Шепард не сумела уловить ни единого тому подтверждения во время первой беседы с Харпером. Потом—тем более. Харпер был пугающе непробиваем.

Она незаметно вздохнула. Пора. Земля ждет.