раскол, 3 (1)

Само собой, запала хватило ненадолго. Чем просиживать досуг, мучаясь переводом, взялся тратить его на очередное перепрохождение DA2. Впрочем, в большей пользой для общества, возможно. А вообще все Инон Зур виноват, конечно. Все в возмущении, королева в возмущении, я тоже возмущен.

Ну да ладно. Примерно половину, судя по счетчику слов, третьей главы урывками все же сделал. Сегодня вроде бы втянулся опять (львиная доля написана именно сегодня), так что пока, будем надеяться, пойдет без таких перерывов.

Рис ждал неминуемого вызова в личный кабинет рыцаря-командора, сидя в передней. В голой комнате серого камня, с двумя стульями вместо мебели, где примечательно было лишь громадное окно-эркер, поглотившее всю дальнюю стену. Оттуда можно было оглядеть сверху Вал Руайо целиком, даже далекий портовый район у кромки моря. Мало кто из магов мог оценить потрясающий вид на столицу; их редко приглашали на верхние уровни Белого Шпиля—пока что-нибудь не стрясется.

А стряслось. Никто из храмовников толком не говорил, в чем дело, но все было ясно написано на мрачных лицах. Новое убийство.

Он глянул на Адриану, ухмыльнувшись ее метаниям из угла в угол. Туда-сюда, туда-сюда по комнатке—стоило ей разойтись, как стена принуждала развернуться. Тогда, зло сплюнув, она вперялась в огромную дубовую дверь рыцаря-командора, будто сила воли могла приказать ей открыться. За все годы их службы в Круге магов он ни разу не видел, чтобы она отступила в стычке, воображаемой или реальной. Иные говорили, что она не очень-то на мага и похожа—замечание, доводящее ее до пены у рта.

А Рис обычно посмеивался. На кого маги должны быть похожи-то? Он знал, что думают простые люди вне башни. Добрые считают, что маг—худой старик с белой бородой, все свое время проводящий с книгами и свитками. А недобрые, что маг—зловещий тип с черными волосами и козлиной бородкой, шныряющий в тенях и призывающий демонов, стоит храмовникам отвернуться.

Адриана отличалась от представлений о магах настолько, насколько возможно. Крошечная, например, из-за веснушек и копны рыжих кудрей—похожая на дитя, хотя была лишь на пару лет младше Риса, а тому было скоро сорок. Она презирала подобные стереотипы, и лишь Рису могло иной раз сойти с рук поддразнивание. Если она была в духе. Плюс она ругалась как рыбачка.

Если подумать, Рис сам не очень-то походил на мага. Адриана говорила, что он слишком красив, что всегда его смешило. Да, он считал, что седина в бороде ужасно изысканна, но женщины не млели, завидя его. Ну, он не замечал. Кроме того, по теням он шнырял ужасно и не был «ученым» в обычном понимании. Он провел немало полевых исследований, но запираться в библиотеке и пялиться в книги, пока глаза не иссохнут, не любил. Как и вызовов к рыцарю-командору.

Они его злили. И он, и Адриана были старшими чародеями; верно служили Кругу с тех пор, как стали, пройдя Истязание, подлинными магами... но здесь им оказывали уважения не больше, чем послушникам.

—Вот херня,—выругалась Адриана.

Как всегда, она куда охотней, чем Рис, злилась открыто. Остановившись, она полоснула его взглядом, говорящим: «Почему ты не делаешь ничего?»

—Ты просто прелесть, когда вот такая.

—Прелесть? Хочешь прелесть? Что, если я комнату подожгу? Скажешь тогда про прелесть?

—Ну, для меня ты все равно будешь прелесть. С другой стороны, храмовники могут возразить.

—Зато прибегут,—кипела она.—Надоело их пренебрежение.

—Ну так скажи им. Они же прямо за дверью.

—Думаешь, не скажу?—Она развернулась к двери кабинета.—Мы ждем больше часа! С нами так нельзя!

Рис не знал, смешно ему или страшно, и решил, что всего понемногу.

—Творца ради, женщина! Успокойся, а? Ты знаешь, почему мы здесь. Не давай им поводов к подозрениям.

—Думаешь, их еще нет? Они решили, что один из нас виновен. Что теперь и пытаются доказать.—Прошагав к пустому стулу рядом с ним, она села. И сразу вскочила, будто сесть значило уступить, на что она пока готова не была.—Насколько известно, убийцей может быть храмовник! Об этом они подумали? У кого еще есть ключи к темницам?

Рис вздохнул, потирая виски. Конечно, за последний час Адриана всего пятый раз упоминала свою любимую теорию, будто убеждать надо было его.

—У меня голова болит от твоего крика, знаешь?—пожаловался он.

—Ты взбешен, как и я, признай.

—Если взбешен в смысле нездоров, то несомненно. Оба мы совершенно безумны,—он лукаво подмигнул, и она закатила глаза, но все же уныло хохотнула. Так он всегда ее успокаивал, вышло и теперь.—Я слышал, не все жертвы были в темницах, вообще-то. Был и послушник.

—Ты же не о Джолене, нет? Я думала, он не прошел Истязание.

—Все так думали, но несколько дней назад я подслушал разговор храмовников. Они упомянули Джолена по имени.

—Они говорили там, где ты мог услышать?

Он подмигнул.

—Ты поразишься заклятию, что я знаю: когда выглядишь очень занятым, а на самом деле слушаешь. Потрясающе, действует даже на храмовников.

Она пренебрегла шуткой, задумчиво потирая подбородок.

—Джолен так плохо справлялся с уроками. Чародейка Адриа говорила, всю ту неделю он норовил спрятаться в своей каморке, так боялся Истязания. А раз он не появился Упокоенным, я сочла...

—Как и я.

Он кивнул. Исчезновения послушников привычны. Храмовники уводят на Истязание среди ночи, без предупреждения. Пройдешь испытание—станешь подлинным магом. Не пройдешь—умрешь. Если откажешься, над тобой проведут Обряд Упокоения, выхолостят, лишив чувств. Иные предпочитали такую судьбу, во что Рис верил с трудом—он к Упокоенным подойти не мог без содрогания. Он лучше бы умер, чем провел остаток жизни, глядя на мир мертвыми глазами.

Но остальным магам не говорили, что кто-то не прошел Истязание. Послушник просто исчезал. Такое часто бывало, а учитывая, что маг своей жизни не хозяин—могут перевести в другой Круг или выдернуть на задание Церкви, даже не спрашивая—все привыкали к приходу и уходу людей. Не задавали вопросов. Убийств могло быть много больше, чем подозревали маги, и наверняка знали лишь храмовники.

—Они должны сказать,—вскипела она, явно думая о том же.—Хотя бы первому чародею. Нельзя все вечно скрывать от нас!

—Подозреваю, тебе возразили бы.

Он искренне ждал, что Адриана снова взорвется, но та, казалось, задумалась. Отвернувшись, подошла к окну, глядя на город внизу. Он знал, о чем она думает. Он прошел Истязание почти двадцать лет назад, и после того поверил, что чем-то важен для Круга, что его способности и помощь ценят. Нелегко, когда напоминают, насколько все не так.

С тех пор, как Церковь приказала распустить Коллегию Чародеев, напряжение постоянно росло. Разрешения на отъезд не выдавались. Собрания запретили, и даже в тех редких случаях, когда всем позволяли встретиться в главном зале Белого Шпиля, первый чародей мало что мог сказать. Он должен быть их лидером и защитником, но теперь его, казалось, свели к вывеске.

Поговаривали о восстании, конечно. Как всегда. Маги в далеком Киркволле восстали год тому, и учитывая, что с ними стало, Рис не удивлялся, что дальше разговоров дело не шло. Но он часто гадал, не зайдет ли однажды. Будь воля Адрианы—так и было бы, и иногда Рис даже соглашался с ней.

Он подскочил, когда вдруг открылась дверь в кабинет рыцаря-командора. Адриана развернулась со злым лицом, явно собираясь все тому высказать, но оба они вздрогнули, увидев, что в дверях женщина. Рыцарь-капитан Евангелина, в полном облачении храмовника и явно не в духе для шуточек.

Первый чародей стоял с ней рядом. Эдмонд—старейший из магов Белого Шпиля, столь убеленный и согбенный возрастом, что, казалось, едва не падает под грузом своей черной мантии. Теперь он выглядел сломленным, конечности так тряслись от усталости, что даже просто стоять он мог, лишь опираясь на посох. Он глянул на Риса мутными глазами, полными вины—за то, что сказал или за то, что сейчас будет—и, стуча посохом, медленно вышел без единого слова.

Сэр Евангелина смотрела ему вслед, и ее суровость на миг исчезла. Она прикрыла веки, вздыхая—тихо и устало, словно была вынуждена делать нечто неприятное. Но в следующий миг все как рукой сняло.

—Чародей Рис,—сказала она, указывая на вход.

Адриана шагнула вперед.

—А как же я?—потребовала она.

—В свое время.

—Так мне тут ждать, пока вы, блин, соберетесь? Почему с нами обращаются как с преступниками? Если вы хотите помощи в расследовании, то...

—В. Свое. Время,—повторила храмовница стальным тоном.

Ее взгляд предупреждал, что терпение уже на исходе—чего хватило, чтобы Адриана призадумалась. Рис помотал головой, надеясь, что Адриана поймет жест как неодобрительный. Та стиснула зубы и зыркнула на него, но смолчала.

Рис вошел следом за Евангелиной.

Кабинет не изменился с тех пор, как он здесь был последний раз. Те же военные трофеи дней солдатской юности командора. Те же скучные картины какого-то родственника, увлеченного орлейской пасторалью. Тот же книжный шкаф, набитый витиеватыми трактатами об истории и церковной догме. Камин, что едва тлел, но все же грел комнату дымным теплом. Пожалуй, изменилось в кабинете одно—рыцаря-командора тут не было.

Вместо него за массивным дубовым столом восседал незнакомец.

Волосы с проседью выдают возраст, но лицо словно высечено из камня. Броня—как у храмовника, но угольно-черная и украшенная знаком, похожим на солнцеворот Церкви, только с глазом в центре. И заметнее всего—глаза. Колючие, холодные серые глаза. Воин, и такой, что убьет без колебаний. Рис впервые задумался, не грозит ли ему опасность.

—Сядь,—рявкнул воин, кивая на стульчик напротив стола.

Рис обнаружил, что подчинился, не успев опомниться. И сидел тихонько, пока воин изучал несколько листов пергамента. Воздух был душным, и Рис не мог решить, что его сильнее волнует: мысль, что написано на тех листах, что бы там ни было, о нем, или что сэр Евангелина стоит у стола навытяжку с совершенно пустым лицом.

Он прочистил горло. Можно и разрядить обстановку, в конце концов.

—Рыцарь-командор к нам присоединится?—отважился он.

Воин оторвался от чтения и поднял брови, удивляясь нахальству. Мгновение казалось—не ответит. Затем он положил листы, нарочито медлительно собирая в ровную стопку.

—Рыцарь-командор более не глава ордена. Я, лорд-искатель Ламберт, командую Белым Шпилем до особых распоряжений.

Рис ощутил холодок по хребту. Символ он мог не узнать, но название слышал. Искатели Истины, орден, что стоял над храмовниками, служа Святой лично. Никто не говорил о них иначе, как шепотом, и даже тогда лишь о том, что где Искатель—там беда.

—Это как-то связано с убийствами?—спросил Рис.

Лорд-искатель помедлил, сверля взглядом череп Риса.

—Ты знаешь о них?

—Все знают. То, что вы не говорите, в чем дело, не значит, что мы не понимаем. Мы не идиоты.

Лорд-искатель вперился в Евангелину, но та упорно отказывалась встретить его взор. Чуть дернула краем рта, будто говоря: «Я же сказала.» Затем он снова уставился на Риса, скрестив руки.

—Странно, другие маги как один заявляют о своем неведении. Любопытно, что же ты, по-твоему, знаешь.

Рис мог солгать, но чего ради? Вполне возможно, лорд-искатель уже знает, что он может сказать. Хотя уступать было противно. Он не обладал вкусом Адрианы к ругани, но верил, что надо стоять за себя. Все-таки храмовники контролируют башню не потому, что маги просят. Но потому, что могут, и потому, что таков, согласно Церкви, их святой долг. От магов требовалось лишь послушание, а Рис был не из тех, кто может принять такое неравенство в правах без раздражения.

—Думаю, было пять,—сказал он легко,—но слышал и о двенадцати. Точно никто не знает.

—Дальше.

—Первый был из новичков. Мальчик с хутора в южной глубинке. Мы так и не узнали имени, он был убит в камере через два дня после привода храмовниками.

—Странно, что вы вообще о нем слышали.

—Не очень. Вы не одних новичков суете в те же темницы, а они не звуконепроницаемы. Кое-кто слышал вопли в одной из камер, и не такие, как обычно. Назавтра храмовники роились в башне, как шершни.

Лорд-искатель пожал плечами.

—Новички мрут.

Рис ощутил прилив злости. Тот говорил так, будто смерть юного мага—несущественна. Он постарался сохранить непринужденную улыбку и не дать выбить себя из колеи. Было нелегко.

—Не с такими криками, нет,—выдавил он сквозь зубы.

Лорд-искатель пренебрег им.

—Откуда известно об остальных?

—Мы... знали, что новичков приводят, но так и не видели их среди послушников. Храмовники говорили о переводах в другие Круги, но на такой лжи их всегда можно поймать. Слишком много было расспросов и внезапных обысков. А потом убили Джолена.

Воин глянул на рыцарь-капитана.

—Четвертый,—кивнула та.

—А,—сказал он.—Да, полагаю, неудивительно, что здесь ордену не удалось ничего скрыть.

—А зачем бы вам?—потребовал Рис, безуспешно пытаясь сдержать вскипающий гнев.—Разве мы не вправе знать, что кто-то убивает магов? Храмовники нас обязаны защищать! Не для того ли нас здесь заперли?

Лорд-искатель смерил его ледяным взглядом, и Рис мгновенно пожалел о своей вспышке. Не хотел сожалеть—хотел орать дальше, заставить их обоих понять, что нельзя обращаться со взрослыми магами, магами с мощью, как с непокорными детьми. Но под таким взглядом все было неважно. Он хорошо разбирался в людях. Дай повод, и лорд вспорет ему горло прежде, чем Рис бросит хоть одно заклятие. Причем с такими же холодными, немигающими глазами, как сейчас.

Лорд-искатель нахмурился, барабаня пальцами по столу, будто решал, как подобает ответить.

—Одна из причин, по которым вы в башне—ваша безопасность, да.—Его тон стал вдруг приятным, что отчего-то еще больше пугало.—Другая, конечно—то, что магия опасна. Может быть опасна и без намерения мага, если его захватит демон, но не у всех магов—добрые намерения, так ведь?

Зловещий вопрос, и не совсем незаслуженный.

—Знаешь ли ты чародея по имени Жанно?—спросил воин.

—Да, конечно. Он здесь старший чародей, как и я.

—Был им, боюсь. Вчера ночью он покусился на жизнь Святой, чему многие стали свидетелями, и был убит.

Воин пристально следил, как воспринимаются новости.

Рис похолодел, будто обнаружив, что идет по льду куда тоньше, чем казалось. Дело крупнее, чем лишь убийства, гораздо крупнее. Жанно пытался убить главу Церкви? Как он вообще выбрался из башни? Без помощи... вряд ли смог бы. Вдруг стало понятно, почему убрали рыцаря-командора, почему первый чародей так себя вел.

—Я... ясно,—только и смог выдавить он.

—При покушении он применил магию крови,—продолжал лорд-искатель.—Было тебе известно, что Жанно знал запретные чары?

—Нет, совсем нет.

—Любопытно.

Пальцы все барабанили, и больше звуков в комнате не было. Рис ощутил, что по лбу медленно сползает капля пота. Невозможно контролировать целую башню магов полностью, если не запирать их в камерах, как заключенных. Храмовники знали, что маги украдкой сплетничают за их спинами, и не совсем без оснований могли думать, что те делятся и другого рода знанием. Где один маг крови, там и два. А то и десятки.

Думают, я знаю. Или один из них.

—Пока в Белом Шпиле было шесть убийств,—объявил лорд-искатель.—Четыре новичка и два послушника. Остальное домыслы. Те шесть, однако... интересны.

Он велел Евангелине объяснить. Казалось, та не уверена, что мысль здравая, но подчинилась.

—Все заколоты в сердце и истекли кровью,—начала она бесстрастно.—Орудия убийства не обнаружено. Улик на жертвах не найдено. Насколько мы можем судить, кто-то сумел пройти мимо стражи, отпереть камеры и после уйти, оставшись незамеченным. Никем.

Рис хотел отвергнуть, изгнать закравшиеся подозрения, но они не исчезали. Оставшись незамеченным... никем. Он мог лишь постараться скрыть свои мысли, чтобы не выдать себя, и судя по тому, как оба храмовника смотрели на него, получалось не очень.

Лорд-искатель наклонился над столом, соединив кончики пальцев и глядя пристально.

—Итак, возможно, что виновен храмовник, чьи дела покрывали его дружки. Возможно, несколько из них злодействуют против тех самых людей, за кем должны присматривать. Прискорбно, но такие случаи известны.

—Храмовников я допросила первыми,—объяснила Евангелина Рису, будто оправдываясь.—Мы стали менять караульное расписание, перевели...

—Так же возможно,—прервал лорд-искатель,—что маг крови заставил стража уснуть или забыть все, чему тот стал свидетелем. Подобные чары, действующие на разум—одна из причин запрета магии крови. Кровь, пролитая при жертвоприношении, между тем, могла дать силу чему-то много, много худшему. Чему-то, о чем мы не можем даже гадать пока.

—Мог быть и демон,—предположила Евангелина.

—Если так, то демон, чьей мощи хватает для влияния на магов здесь в башне.

Воин поворошил груду пергаментов, пока не нашел нужный. Постучал по нему.

—Тут говорится, ты медиум, чародей.

—Да,—ответил Рис со спокойным лицом.

—С редким даром замечать духов и демонов и общаться с ними.

—Да.

—Когда-либо замечал или общался с ними здесь, в Белом Шпиле?

Еще одна капля пота сползла Рису в глаз. Он смахнул ее, надеясь, что не видно, как дрожат руки.

—Да, но... Завеса здесь тонка. Это часть моих исследований. Все можно выяснить у первого чародея в...

—Мне известно о твоих исследованиях,—оборвал лорд-искатель с явным неодобрением.—Мне также известно, что они прекращены почти год назад, после восстания в Киркволле. Задолго до убийств. Что-нибудь посвежее?

—Нет, ничего не было.

Ну хоть это правда.

—Кажется мне, человек с таким даром не позволил бы храмовникам мешать ему делать, что пожелает. Мы не можем последовать за тобой в Тень. Говори ты с демонами хоть каждую ночь, никто не узнал бы.

—Не так все просто,—настаивал Рис.—Для сознательного входа в Тень требуются приготовления, совместный труд нескольких магов. Мои исследования требовали мучительных усилий—защитить меня от духов, что я встречал, на случай...

—Если тебя соблазнят,—закончил лорд за него.

—Узнать о духах больше необходимо, если мы хотим лучшей защиты от них. Рыцарь-командор Эрон проверял меня после каждого обряда. Он верил мне. Если он не...

Воин ловко заменил лист пергамента в кипе.

—Суждения рыцаря-командора Эрона не помогли ни сохранить вверенных ему, ни найти мага крови среди них.

Сэр Евангелина скривилась, но лорд-искатель Ламберт не замечал. Рис нахмурился—ему не нравилось, к чему тот клонит. Ни капли.

—Меня в чем-то обвиняют?—спросил он.

—Пока нет.

Рыцарь-капитан прочистила горло, игнорируя предупреждающий взгляд лорда-искателя. Наклонилась к Рису.

—Я видела вас с Жанно,—сказала она мягко.—Обоих, с чародейкой Адрианой. Вы, все трое—из братства либертарианцев. Думаю, вам ясно, чем мы озабочены.

Ну вот оно. Рис все гадал, когда же начнется. И был озлоблен до того, что оставил все попытки сдержать гнев.

—Так вы думаете, либертарианцы все стали магами крови? Что угодно сделаем ради свободы от Круга, даже станем теми, из-за кого и создали в свое время Круги?—Он подался вперед, вперяясь в них по очереди.—Вот что я вам скажу: я не знал, что Жанно был магом крови, ни зачем он сделал то, что сделал. Мы не были близки. Знай я—сказал бы первому чародею. Именно из-за таких магов о братстве, и о нас всех, идет дурная слава.

—Так скажи, кто был с ним близок.

Рис скрестил руки.

—Нет.

Глаза лорда-искателя расширились.

—Ты отказываешься отвечать?

—Да. Я не стану участвовать в преследовании своего братства. Мы вечно за все в ответе.

—Так дай нам другой ответ.

—Вам не ответы нужны,—Рис дерзко встал.—Это не расследование. После покушения на Святую вы не успокоитесь, пока не сплетете заговор, что вам все объяснит. Пожалуйста, делайте, что вы там собирались. Заприте меня в темнице. Возможно, я окажусь жертвой убийцы? Так с меня довольно быстро снимут подозрения.

Настала долгая и тяжелая тишина, прерванная лишь разочарованным вздохом Евангелины. Лорд-искатель был в холодной ярости. Он встал с кресла и чопорно поправил нагрудник.

—Это было глупо.

Если он ждал ответа, то не получил. Рис остался, где стоял, и они сомкнули взгляды. Он знал, что так его могут и в темнице закрыть. Могут сгноить его там, а могут Упокоить—на всякий случай. Но Рису было уже все равно. Исчезновение послушника одно, но он—старший чародей из либертарианцев. Пусть объясняются с остальными в Круге, с Адрианой—поглядим, что выйдет. Ничего хорошего, учитывая, какие настроения копились в башне весь год.

—Вон,—наконец рыкнул лорд-искатель.

Сэр Евангелина шагнула вперед и взяла Риса за локоть, чтобы увести. Он воспротивился, не сводя глаз с лорда-искателя. Тот хотел драки, и Риса подмывало ее устроить. Но затем он уступил и позволил выволочь себя из кабинета, вспомнив, что легко отделался.

Ведь он все же знал больше, чем выдал. А теперь и они знали тоже. Выходил из комнаты он будто с петлей на шее, что затянется в нужный момент.